Текущая страница
> Дети > Воспитание детей > Детские вопросы: их скрытое значение

Детские вопросы: их скрытое значение

Общение с детьми — это особого рода искусство, имеющее свои законы и свой круг значений. Дети редко бывают наивными при обмене информацией. Их высказывания часто закодированы и требуют расшифровки.

Десятилетний Энди спросил у отца:
— Сколько в Гарлеме брошенных детей?
Отец (химик, интеллигентный человек) был доволен тем, что мальчик проявляет интерес к социальным проблемам. Он пустился в долгие разъяснения, а потом посмотрел в справочнике точное число. Но Энди не удовлетворился этим и продолжал задавать вопросы:
— Сколько брошенных детей в Нью-Йорке? А в Соединенных Штатах? А в Европе? А в мире?

В конце концов отец догадался, что сына волнует не социальный, а «личный» аспект этой проблемы. Его вопросы порождало не столько сочувствие к брошенным детям, сколько страх, что его тоже бросят. Ему нужна была не цифра, выражающая число покинутых родителями детей, а подтверждение, что его самого не бросят.

Придя в первый раз в детский сад вместе с мамой, пятилетний Брюс посмотрел на висевшие на стене рисунки и громко спросил:
— Кто нарисовал эти гадкие картинки?
Мать смутилась. Она посмотрела на сына неодобрительно и поспешила ответить:
— Нехорошо называть эти рисунки гадкими, ведь они такие красивые.

Воспитательница, поняв смысл вопроса, улыбнулась и сказала:
— Здесь не обязательно рисовать только красивые картинки. Можно рисовать и гадкие, если хочется.
Брюс просиял. Теперь он получил ответ на свой скрытый вопрос: попадет ли ему за то, что он не умеет хорошо рисовать?

Потом Брюс поднял с пола сломанную пожарную машину и с притворным интересом спросил:
— Кто сломал эту машину?
Мать ответила:
— Зачем ты спрашиваешь? Ведь ты здесь никого не знаешь. — В самом деле, Брюса не интересовали имена детей. Он хотел узнать, попадет ли ему, если он сломает игрушку.
Правильно поняв вопрос, воспитательница дала соответствующий ответ:
— Игрушки ведь для того и сделаны, чтобы ими играть. Иногда они ломаются. Бывает…

Брюс был доволен. Умение задавать вопросы помогло ему получить необходимую информацию: «Воспитательница хорошая. Она не станет злиться, даже если картинка нарисована плохо или сломана игрушка. Бояться нечего, можно спокойно остаться». Брюс помахал матери рукой на прощание и пошел вслед за воспитательницей. Начался его первый день в детском саду…

Двенадцатилетняя Кэрол расстроена, почти плачет. Ее любимая двоюродная сестра уезжает домой, после того как они провели вместе все лето.

Кэрол (со слезами на глазах). Сьюзи уезжает. Я опять остаюсь совсем одна.
Мать. Ты найдешь другую подружку. Ты скоро перестанешь горевать.
Кэрол. О, мама! (Всхлипывает).
Мать. Тебе уже двенадцать лет, а ты все еще такая плакса!
Кэрол посмотрела на мать убийственным взглядом и убежала в свою комнату. Дверь за ней захлопнулась.

Жаль, что эта сцена закончилась так грустно. К детским чувствам надо относиться серьезно, даже если не столь серьезна сама ситуация. Может быть, на мамин взгляд, временная разлука не стоит слез, но реакция на переживания дочери должна быть чуткой. Мать могла бы сказать себе: «Кэрол страдает. Я помогу ей справиться с горем, показав, что я понимаю его». А дочери она могла бы сказать примерно следующее:
— Да, без Сьюзи будет грустно.
— Ты уже скучаешь по ней.
— Трудно жить в разлуке, когда вы так привыкли быть вместе.
— В доме стало пусто без Сьюзи, да?

Такая реакция создает близость между родителями и детьми. Когда ребенку отвечают пониманием, чувство неприкаянности и боли отступает на задний план именно потому, что оно понято. Любовь к матери становится глубже, потому что она понимает ребенка: ее сочувствие льет бальзам на его раны.

Смотрите также

Оцените статью, если понравилась

like
dislike
0%

Рекомендуют человек

Поделитесь с друзьями!

Опубликовать в Одноклассники0
Вверх